long

В 2016-м переезд в Польшу казался авантюрой. Дмитрий сделал это одним из первых — и за десять лет увидел, как изменился ИТ-рынок, правила переезда, Польша и сам EPAM. Но кое-что осталось прежним: за всё это время Дмитрий ни разу не сменил компанию.

ИT-индустрия с беларусскими корнями провела 2025-й на минималках. Не было внешних факторов, которые могли бы повлиять на динамику рынка труда. А картина внутри страны уже несколько лет как застыла.

Забукать слот для подачи документов на польскую визу через сайт VFS Global почти невозможно. Этой проблеме много лет, о ней известно всем. На этом расцвёл мутный бизнес помогаторов — «долго, дорого, без гарантий». Все антибот-апдейты, кажется, пошли им только на пользу. 

Кирилл — айтишник и домохозяин в одном лице, точнее домовладелец. Лет восемь назад он купил деревянный сруб под Минском и теперь треть года проводит с семьей там. Наш читатель, кажется, знает всё не только про покупку и обустройство хозяйства, но и про то, как уехать из частного дома без особых переживаний. Он согласился поделиться с нами частью этого опыта. 

Могут ли десятки «серых» прокси-серверов по всему миру управляться с помощью софта с беларусскими корнями? Вот что мы выяснили.

Микита Гончаров — в прошлом DevOps и PM в Беларуси, а сейчас разработчик собственной игры и студент на геймдев-специальности в одном из вузов Буэнос-Айреса.

Наша весенняя дачно-огородная «рубрика».

Еще студенткой Анна* спросила преподавателя в китайском универе: «Во что вы верите?» Она думала, что ответ будет в буддистском или даосском стиле. А он ответил так: «Мы верим в деньги».  Спустя 15 лет Анна успешно консультирует китайские бизнесы по выходу на западные рынки и наоборот, а её университетский урок стал первым шагом к избавлению от иллюзий о Китае. С похожим эффектом сталкиваются и другие бизнесмены, которые ищут партнерства скорее опираясь на стереотипы, а не реальное исследование современного китайского рынка, бизнес-подходов и культуры. Они начинают понимать разницу, только набив себе шишек. 

С чего североевропейские страны начали свой путь к реальному равноправию мужчин и женщин, сколько лет осталось до полной ликвидации гендерного разрыва и в каких областях айтишного гендерного равенства Швеция и Дания уступают Польше, Латвии и Румынии? Поговорили об этом с экспертами датского аналитического центра EQUALIS, который специализируется на вопросах равенства и гендерного разнообразия.

Чтобы стартовать карьеру продуктового аналитика в ИТ, Матвей* в начале года переехал из Минска в Москву — на родине вакансий для него просто не было.

«Преподаватель, которому не всё равно» — так представляется Дмитрий Оношко на своей страничке в Вк. Его открытое видеообращение к Лукашенко за три дня собрало 80 тысяч просмотров и полторы тысячи комментариев.

На волне электоральной зависти к Венгрии — поговорили с беларусскими айтишниками там про жизнь и работу. 

Спрашивают ли кандидаток в ИТ-компаниях про планы на детей, что они про это думают и как декрет повлиял на их карьеру — наше исследование. 

Разработчики рисуют себе опыт. Как реагируют интервьюеры? 

Романтические отношения, как и совместная работа женатых пар в одном офисе, не всегда приветствуются руководствами компаний. Но время от времени такое случается. Расспросили главных действующих лиц служебных романов.   

Жан-Поль Макнамара пять лет назад окончил БГУИР. Он живёт в самом большом городе Южно-Африканской Республики Йоханнесбурге и работает как мидл разработчик в небольшой местной компании, которая занимается кибербезопасностью. devby попросил Жан-Поля рассказать о том, как молодого человека из далёкой ЮАР занесло в Минск, чем ему запомнилась Беларусь и что сейчас происходит с южноафриканской айтишкой.

Пообщались с айтишниками-беларусами, которые работают на РФ удаленно.

Когда-то Грузия стала одной из самых доступных и удобных локаций для беларусских айтишников и не только. Безвизовый въезд, визаран раз в год вместо ВНЖ, ИП с налогом в 1%, доступные цены и мягкий климат привлекли сюда вынужденных релокантов из разных бедствующих краев. 

Что вы знаете об отчаянии? Колония, двухлетние поиски работы, штрафы за выполненную работу, зарплата в $500 плюс попадание в «чёрный список».

«Не мы такие, рынок такой», — говорят они. Как думаете, правы?

Порой тревожно, не очень жирно, кто-то вынужден переучиваться, но в целом жизнь продолжается.

Как камерунцу удалось попасть в БГУИР, какими в его памяти остались Минск и Беларусь и почему ему так и не удалось получить диплом?

Многие думают, что уже можно. 

Женщинам в ИТ могут платить меньше, но они не связывают это с гендером.

Dzik уже рассказывал, что «блюкарточники» имеют право вести ИП дополнительно к своей работе (чтобы сохранить основания для «Niebieska karta UE»). Один из читателей, который легализовался по Blue Card, открыл JDG параллельно с UoP — а потом ушёл в отпуск по уходу за ребёнком. Вот его рассказ.

Кажется, AI-интервьюеры ещё сырые, но кто-то из наших героев всё равно смог «кайфануть».

На маркетах продаются муляжи.

Как распознать вакансию, за которой найма нет, и не тратить время и самооценку?

Кажется, в целом беларуски не привыкли жаловаться.

Как сотруднику EPAM живётся и работается в США через четыре года после релокации?