Юрлицо — в Узбекистане, заказчик — в ЕС, сотрудники — в Беларуси. +1 способ работать на Запад в 2025
История о том, как беларусский бизнес сохраняет заказчиков на Западе, а беларусские айтишники — работу на западных проектах.
История о том, как беларусский бизнес сохраняет заказчиков на Западе, а беларусские айтишники — работу на западных проектах.
История о том, как беларусский бизнес сохраняет заказчиков на Западе, а беларусские айтишники — работу на западных проектах.
Мы искали (и всё ещё ищем!) айтишников, которые в 2025-м развивают западную ИТ-карьеру, оставаясь при этом в Беларуси. Откликнулся разработчик, чей кейс в строгом смысле не про карьеру на Западе, но про сохранение работы на европейском проекте. Тем не менее он показался нам любопытным — юридической локацией и техническими нюансами.
— Я работаю в аутсорс-компании с беларусскими корнями, которая оформлена в узбекском ИТ-парке, — рассказал наш читатель. — Заказчик — небольшой немецкий разработчик софта. Они брали разработчиков на аутсорс у беларусской компании ещё до 2022 года, и между компаниями сложились хорошие отношения.
Когда ввели санкции, компании не стали разрывать отношения, и тут большое значение имел именно размер заказчика: с одной стороны, к небольшой компании нет такого пристального внимания, с другой — у бизнеса нет лишних денег, им важно, чтобы разработчики были профессиональными и недорогими, поэтому беларусские сотрудники предпочтительнее немецких.
Решением было найдено с помощью юрлица в Узбекистане: оно является поставщиком софта на экспорт в Германию, в штат оформлены сотрудники из Беларуси и других стран. Всё совершенно легально. С заказчиком продолжается работа, иногда (хоть и не очень часто) открываются новые проекты и нанимаются новые сотрудники.
Мы уточнили детали и выяснили, что наш читатель оформлен не как самозанятый с уплатой НПД, а как сотрудник узбекской компании. Для трудоустройства даже пришлось летать в Ташкент.
«Присутствие нужно было только для того, чтобы получить ПИНФЛ (персональный идентификационный номер физического лица) в узбекском центре госуслуг, там снимают биометрию. Говорят, ПИНФЛ можно получить и по доверенности, но, как это работает, я не знаю.
От короткой поездки в Ташкент впечатления такие:
Релокацию сотрудников компания не предлагала. Но разве для работы в Узбекистане не нужно там находиться/иметь ВНЖ? Наш читатель говорит, что трудоустройство нерезидентов — специальное право компаний-участников ИТ-парка, среди преференций также низкий подоходный налог — 7,5%.
Возможно, поэтому опция с НПД даже не обсуждалась.
— У работодателя была обкатанная процедура трудоустройства по трудовому договору, а для работников так, конечно, меньше волокиты, — говорит айтишник.

Тем не менее дополнительная организационная и финансовая нагрузка на сотрудников в Беларуси всё же ложится. Так, являясь резидентом РБ, наш читатель раз в год платит разницу в ставках подоходного налога (13% минус уже уплаченная за рубежом ставка).
— Я плачу 7,5% подоходного налога в Узбекистане и раз в год доплачиваю 5,5% в Беларуси — по соглашению об избежании двойного налогообложения, — уточняет он.
Кроме того, айтишник заключил договор с ФСЗН и самостоятельно уплачивает пенсионные отчисления — это спасает его от статуса «тунеядца”на родине. Сам по себе трудовой договор в Узбекистане такого освобождения не даёт, так как страна не в ЕАЭС.
— Когда я пришёл в районный отдел ФСЗН с запросом встать на добровольный учёт, первые встреченные сотрудницы сказали, что впервые о таком слышат, — делится разработчик опытом общения с фондом. — И только когда я добрался до нужного специалиста, мне за пять минут всё оформили.
Плачу 29% от минимальной зарплаты, то есть около 211 BYN в месяц. За это мне идёт страховой пенсионный стаж. 6% соцстраха не плачу, поэтому больничные мне не полагаются.
Чтобы сняться с учёта, по идее, я должен принести в ФСЗН приказ на увольнение. Или дождаться, когда истечёт срок трудового договора — тогда обязанность снимется автоматически. Но, предполагаю, что если перестану уплачивать взносы, то попаду в список «тунеядцев» с того квартала, в котором ничего не уплатил.
Нравится ли нашему читателю то, как он устроился? В текущей компании его всё устраивает. Айтишник соглашается, что это нельзя считать построением западной карьеры, и всё же это хорошая опция для Беларуси-2025.
— Конечно, очень тяжело развивать западную карьеру, оставаясь в Беларуси, — говорит он. — Других вакансий с такими возможностями за последние два года мне не попадалось. Но в данном случае меня устраивают и заказчик, и проект, и коллектив. Вряд ли факт работы с немецким заказчиком увеличит мои шансы при поиске следующей работы, зато даст знания, навыки и контекст, которые должны эти шансы увеличить.

Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.