Ника* — Advanced Security Consultant в ИТ-подразделении известной датской фармацевтической компании Novo Nordisk. Как шутит девушка, «помогаем выпускать как можно больше «Оземпика».
Ника* — Advanced Security Consultant в ИТ-подразделении известной датской фармацевтической компании Novo Nordisk. Как шутит девушка, «помогаем выпускать как можно больше «Оземпика».
Наш большой разговор — о пути в ИТ-индустрию и Копенгаген, трэш-истории на работе из-за гражданства, жёсткой реальности для мигрантов, киберугрозах в большой фарме, личных границах и свободе.
— По образованию я юрист-международник, в 2019 закончила факультет международных отношений БГУ. В том же году, ещё в Беларуси, я устроилась PM в датскую ИТ-компанию (сегодня это выглядит иронично). Как я попала в ИТ без технического образования? Дело в том, что у меня был очень хороший английский, а компании нужен был человек-мост между командой и стекхолдерами в Дании.
Меньше чем через год мне сделала оффер американская корпорация IDT с офисом в Минске — на позицию IT Governance, Risk and Compliance specialist. IDT разрабатывает финансовые и телеком продукты для рынка США и зарубеж. Все подобные продукты очень строго регулируются в мире Complience, моей любимой части работы. Я была тем самым человеком, который дотошно имплементировал все необходимые требования security controls, без которых конкретные продукты могут попасть под санкции. Затем приходили независимые аудиторы — кто-нибудь из «Большой четвёрки» — а я «защищала» компанию. Все аудиты мы успешно прошли.
Работа с американской корпорацией потребовала огромного объёма совершенно новых знаний. В чём пригодилось образование на ФМО — оно сделало из меня усидчивого человека. Если хочешь подобную работу, после беларусского образования надо учиться дополнительно, так как такому в Беларуси не учат совсем.
Ещё в 2019 году в Минске я познакомилась с датчанином, начала ездить в Данию, присматриваться. По натуре я стратег, старалась заранее прочувствовать, насколько нужно будет расширить свою зону комфорта в случае переезда. В 2023 мы поженились, я переехала в Копенгаген.
Пришлось оставить любимую работу в Минске. Одно из негласных требований Дании — если хочешь получить ВНЖ, ПМЖ и гражданство, нужно работать в местной, датской компании. Даже если ты супруг или супруга датского гражданина. Это «открытие», кстати, сильно удивило моих родных и бывших коллег. Никаких speed track-ов замужество с датским гражданином не открывает.
Отмечу, что работать в Дании на датского работодателя намного проще и «дешевле». Мой работодатель — что очень приятно — за меня боролся: предлагали повысить зарплату, оформить удалённую работу из Дании. Проблема была в том, что работать через контракт B2B здесь очень невыгодно из-за безумных налогов.
Дания вообще одна из самых тяжёлых стран в плане легализации. Сначала я приехала по польской визе. Получение ВНЖ растянулась на 10-11 месяцев — очень долго. При подаче заявления моему мужу было нужно внести очень дорогой залог, который возвращается через 10 лет — около 20 тысяч евро.
Такой залог выступает в роли гарантии для государства. Я получаю вид на жительство, но если вдруг потеряю работу по причине болезни, государству не придётся оплачивать лечение новому иммигранту из бюджета. Подобные расходы будут выплачиваться из этой экономической подушки, которую создал мой муж.
Ещё одним требованием было наличие у мужа законченного образования — хотя бы школьного. И вдобавок ему, датчанину, нужно было подтвердить знание датского языка. Интересный пакет документов, на самом деле!
В 2024 году мне, наконец, дали пластиковую карточку ВНЖ. И сразу же началась следующая игра — в течение трёх месяцев нужно было сдать датский язык на уровне А1, а затем в течение полугода на уровне А2, заплатив только за сдачу 1000 евро. Иначе я бы потеряла вид на жительство.
Для изучения с нуля датский — тяжеловатый язык. К счастью, на МО моим вторым иностранным был шведский, это родственные языки. Но всё равно при подготовке пришлось посидеть, попотеть.
Конечно, это всё очень сложно.
Легальную работу в Дании можно получить только тогда, когда у тебя есть персональный номер (CPR). Мне его выдали только с получением пластиковой карточки ВНЖ. Работу нашла быстро, в течение месяца, — в компании Global Connect на позиции Security manager. Международная Global Connect прокладывает оптоволокно по всей Скандинавии и не только, есть контракты с государствами и структурами НАТО. Я там проработала год. И это был самый ужасный опыт в моей жизни — там меня впервые дискриминировали по национальному признаку.
В компании должна была заменить внешнего консультанта из Deloitte. Но дальше происходило странное. Постепенно я начала понимать, что меня не вовлекают в ключевые проекты и инициативы. Я как будто работала «не совсем по специальности». Ну, я человек простой: зашедулила звонок с Chief Information Security Officer и прямо спросила, почему так происходит?
А мне сказали: «А ты разве не понимаешь?» Я говорю: «Что не понимаю?» «Ну, ты беларуска». Я говорю: «Я в курсе». И мне отвечают: «Это проблема. Ты находишься в Дании, в стране НАТО. И тебе не светит работа специалистом в области безопасности, кибербезопасности из-за твоего гражданства».
После работы в американской компании, где мне никогда не задавали вопросов о моей национальности, это было ещё большим шоком. Человек, который меня нанял, сообщает прямо в лицо: вот ты белорус — поэтому забудь о полноценной работе на этой должности.
Зачем в таком случае они вообще взяли меня на работу? На этот закономерный вопрос мне отвечали: «Ну как-то вот не усмотрели». Но ведь у меня очень славянские имя, фамилия — и всё это есть в паспорте. Ни на одном из собесов (в другие компании тоже) не было вопросов к моему гражданству.
Следующий мой вопрос был таким: «О’кей, я люблю Security — какие для меня есть варианты?» Собеседник предложил работать в какой-то серой зоне над «insignificant инициативами», а ещё (негласно) — отказаться от беларусского гражданства ещё до того, как я получу датское. Я дала понять, что это абсолютно неприемлемое для меня предложение и спросила, что это поменяет? Отказавшись от гражданства, я всё равно останусь тем же прекрасным беларусом. Моя гражданская принадлежность ведь ничего не решает. В конце концов, я ведь не выбирала страну, в которой родилась. На этот вопрос у него ответа не было.
Был ещё аргумент: «Вот смотри, Ника, ты угроза для компании, потому что твоих родителей в Беларуси могут похитить ваши спецслужбы. И будут их спрашивать о компании». Я тогда перешла уже на сарказм и говорю: «Да, допустим, моих родителей похитят и будут спрашивать: у Ники есть папка на рабочем столе, «2025». Что же лежит в этой папке?» Вы серьёзно? Что за бред?»
Всё это было больше похоже на какие-то стереотипы менеджеров (кто-то в компании услышал в новостях что-то про Беларусь), а не на внутреннюю политику. Мне было очень обидно. В Беларуси и вообще в странах нашего региона ты как бы ожидаешь, что на работе тебе иногда могут сказать прямо в лицо что-то обидное. Никто не обещает, что с тобой будут уважительно общаться. Но здесь же Европа, Дания. Они говорят про Human Rights, говорят, что дискриминация — это вообще не про них. Это лицемерие.
Я пыталась с этим смириться. Но начала замечать, что меня просто всё больше «выталкивают». Помню, как поехала повидать семью в Беларусь, вернулась — и мне не дали доступа к моим же файлам, выкинули из митингов. И это было отвратительно. Абсолютно непрофессионально, инфантильно. Не говоря уже о том, что очень больно. Хотя весь этот саботаж никак не отражался на размере моей зарплаты, я поняла, что надо уходить.
Мои бывшие коллеги даже не сказали мне «до свидания».
Весной 2025 года я начала искать новую работу — потратила пару месяцев. В итоге получила работу в Novo Nordisk Engineering. Это подразделение датской фармацевтической компании, которое проектирует, строит и оптимизирует для неё производственные мощности — в общем, делает всё, чтобы Novo Nordisk выпускала как можно больше «Оземпика».
Novo Nordisk является ведущим производителем инсулина в мире, а также выпускает другие лекарственные препараты, в том числе эксклюзивные Ozempic и Wegovy.
И это совершенно другой мир. При устройстве на работу у меня, разумеется, был background check, где нужно было показать, что у меня нету судимости, что я хорошо себя веду в Дании, да и за рубежом на меня тоже не жалуются. Но, собственно, и всё.
Моя позиция — Advanced Security Consultant. Мы консультируем внутренних стейкхолдеров по вопросам кибербезопасности.
Наша компания международная, в ней работает очень много ребят из Индии, Китая. Рабочий корпоративный — английский. В Novo Nordisk я не сталкивалась с чем-то похожим на отношение предыдущего работодателя. Когда я проходила онбординг, со мной в группе была одна украинка и одна россиянка. Я сразу почувствовала облегчение: фух, всё хорошо. Отношение компании к сотрудникам можно описать так: нам не важна твоя национальность, просто будь хорошим человеком, деливери продукты вовремя — и будет тебе счастье и зарплата.
Чем здесь занимаются Security-специалисты вроде меня? Занимаемся security-проверками кода на наличие уязвимостей. Например, делаем Software Composition Analysis — анализ используемых open source библиотек, которые могли быть добавлены из внешних источников. Или внедряем SAST тесты, чтоб прогнать через исходный код и найти уязвимости типа SQL Injection, XSS (Cross-Site Scripting), «ошибка авторизации» и т. д. Моя роль как Security-специалиста — объяснить разработчикам, почему security-проверки должны быть проведены. Работать с разработчиками на всех этапах разработки, помогать валидировать результаты security-тестов и обеспечивать, чтобы такие проверки были встроены в процесс разработки и выполнялись регулярно. Это compliance требования многих стандартов и регулирований (ISO 27001, NIS2, OWASP Top 10 и так далее).
Мы отвечаем за security-тесты (например, если разработчик какие-то сторонние инструменты использовал для написания кода, или скопировал кусок кода из чатGPT, нужно проверить, чтобы там не было уязвимостей). Как правило, я тот самый нежелательный человек, который постоянно напоминает, что тот же самый девелопер, который кодит, не может пушить свой код в продакшн. А делать это должен кто-то другой, со знанием продукта и пониманием кода.
Ещё есть такие инструменты, как SIEM Tools. Они фиксируют и анализируют события безопасности, например, информацию о подключении устройств к корпоративной сети или о попытках несанкционированного доступа. Мы те самые люди, которые в подвале сидят с тонной мониторов и смотрят, чтобы «ўсё добра было». Если в дашбордах появляются алерты, я должна разобраться, что это — у нас кибератака или просто человек из отпуска вернулся, забыл пароль и пять раз пытался его ввести. И когда какие-то инциденты случаются, моя команда это патчит.
В каком формате мы работаем? Европа часто смотрит на Америку, и когда после короны Microsoft, Google и компании Маска стали зазывать сотрудников в офисы и переходить на стопроцентную посещаемость, это же случилось и в Novo Nordisk. Новый СЕО Novo Nordisk много времени провёл в Америке, нахватался этого американского корпоративного воздуха и заставил всех сотрудников 100% рабочего времени быть в офисе. Но Novo Nordisk Engineering это коснулось не так сильно. По контракту я могу два дня в неделю работать удалённо.
В плане Work-life balance, как мне кажется, датчане хакнули систему. Продолжительность рабочей недели у нас — 37 часов. Ты приходишь на работу в 8 или в 8.30 и уходишь в 15. Впрочем, на самом деле это не совсем так. В Дании очень ценится правильный Work-life balance. Сегодня [в пятницу] я, скорее всего, выйду из офиса в 14 — 14.30, и к этому моменту в нём уже будет очень мало сотрудников. Если ты выполнил свою работу, здесь никто не спросит тебя: «а почему ты так рано ушёл?»
Многие люди заканчивают работу даже среди недели в два или в половине третьего и идут на свои йоги, выгуливают собак, пьют кофе или шампанское. И здесь нет «правила начальника», согласно которому пока начальник не ушёл из офиса, никто не уходит. Никто не будет тебя мониторить, как «шестёрка», чтобы потом сдать кому-то. Здесь вообще всё общество держится на доверии. Если ты ушёл с работы, значит, ты сделал всё, что мог.
Принцип доверия работает и в других областях. Вот сейчас я подавала документы и заплатила 1000 евро за продление своего вида на жительство. И у меня там спрашивали — правда ли, что я всё ещё живу со своим мужем, что у меня такая зарплата. Никак не проверяли мои слова. Просто подписалась под словами «всё, что я рассказала — это правда».
Весь мой компенсационный пакет, включая зарплаты и бонусы, в Дании выше аналогичного беларусского раза в три. Сейчас я на позиции ближе к Senior. Как правило, сеньор в области кибербезопасности зарабатывает в Дании от 7 до 11 тысяч евро брутто.
Но, конечно, человек, который платил в Беларуси 13% подоходного налога, в Дании должен будет пройти через пять стадий принятия. Налоги здесь — это очень интересно. Конечно, 60% из страшилок — это максимальный налог, который платят люди с очень высокого порога зарплаты. У меня ставка — то ли 35%, то ли 36%. Помимо этого, из зарплаты платится обязательный дополнительный налог. Никто из датчан не может мне толком объяснить, что же это за дополнительный налог. Но получается что-то в районе 1000 евро. И ещё нужно платить социальные взносы. Итого — 40-42% зарплаты забрали.
Налоги в Дании действительно очень большие. Но то, на что они тратятся, отлично видно. Здесь очень развитая инфраструктура, прекрасные дороги, удобный общественный транспорт, чистое и безопасное метро и электробусы.
Практически каждый второй, если не каждый первый датчанин сидит с кредитом. Жильё в Дании ужасно, просто безумно дорогое. Да и ещё растёт в цене буквально каждый месяц. Чтобы его купить, не получится, как у нас, положить деньги под подушку один раз, второй — и насобирать всю нужную сумму. Наша квартира с двумя спальнями в 50 м² в Копенгагене сейчас стоит около 9 млн крон [около 1,2 млн евро]. Плюсы кредитов в Дании в том, что процентные ставки по ним очень низкие — буквально 0,5-1%. Сейчас где-то около 2% из-за сложной политической ситуации.
Копенгаген и Дания в целом выглядят очень хорошим местом для жизни, для того, чтобы обосноваться здесь с семьёй. Вдобавок здесь очень классные пособия. Если мама или папа идут в декретный отпуск, в первый год они получают 80% от своей зарплаты ежемесячно (дальше — по соглашению с работодателем). При этом с недавних пор отец должен обязательно провести не менее 11 недель в отпуске по уходу за ребенком.
В Дании я около четырёх лет, если считать период, когда жила здесь «наездами» по месяцу — по два. Морально тяжелее всего дался сам переезд. Думаю, уже более-менее адаптировалась. Стадия принятия подкрепляется тем фактом, что я наконец нашла работу, где меня принимают. Потому что работа — это 80% нашей жизни. И когда ты проводишь 80% жизни в месте, где тебе не рады, это очень тяжело.
Датчане — очень вежливые и приветливые. Они постоянно улыбаются, в магазине всегда скажут «здравствуйте» и «до свидания». Если судить по улыбкам, то это, наверное, одна из самых счастливых стран в мире. При этом они более закрытые, «холодные» — потому что ценят своё личное пространство и очень селективно относятся к людям, которых к нему подпускают. Даже соседи не здороваются друг с другом, это шок.
Коллеги могут вообще не встречаться за рамками работы. Мне удаётся поддерживать какие-то приятельские отношения с некоторыми, но, к сожалению, никак не могу вывести их хотя бы на уровень «пойдём пива выпьем». Эти предложения всегда сводятся к «извини, нужно коту помочь воды попить». И ты понимаешь, что они таким образом вежливо говорят: я ещё не готов перейти черту и допустить в моё личное пространство нового человека.
В итоге получается, что проще вписаться даже в индийское или китайское комьюнити, чем в датское. Наверное, потому, что и я, и они — экспаты, которые проходят через одни и те же препятствия. Есть коллега из Уэльса — ну прямо наш человек. Так получается, что теснее общаюсь именно с экспатами.
Что мне больше всего нравится в Дании? В первую очередь свобода. В очень разных смыслах. Например, в таком, что здесь ты можешь одеваться как угодно, выглядеть как угодно, и никто в тебя не будет тыкать пальцем. Бабушка на лавочке не скажет «во что это ты вырядилась?» Самовыражайся как хочешь, общество это принимает. Точно также люди здесь уважают все точки зрения и с уважением относятся к людям нетрадиционной ориентации. У меня есть такие коллеги, и они замечательные люди. Мне прямо греет душу, как это всё акцептируется в комьюнити, на работе.
В семье похожий новый опыт: родители мужа не лезут к нам в семью, не намекают, что надо заводить детей, потому что нам уже за 30, и вообще относятся ко мне очень уважительно.
В этом плане, конечно, в Дании очень комфортно жить. Просто потому, что ты можешь расслабиться и не бояться, что сделаешь что-то не так или скажешь что-то не то и не тому человеку. Помогает и то, что в датском языке (как и шведском с норвежским) ты всегда обращаешься к людям на «ты». Коллега на работе, твой начальник, премьер-министр — это всегда «ты».
А не хватает мне здесь вот этой искренней беларусской доброты, щедрости души. Например, датчанин в лифте скорей всего будет «в себе» — не придержит двери, даже если к лифту бежит мама с коляской. В автобусах молодёжь часто сидит на местах для людей в положении или с ограниченными физическими возможностями. И если напротив стоит, например, пожилая женщина с пакетами — ей не уступят.
Совет номер один: у вас должна быть финансовая подушка на 4-5 месяцев вперёд — в районе 10 тысяч евро на человека.
Совет номер два: будьте готовыми долго ждать от государственных органов необходимые для легализации документы, а также — долго искать работу.
Сегодня в Дании стало не очень популярным нанимать иностранную рабочую силу из Восточной Европы, как в ИТ, так и в других областях. И нужно понимать, что если теряешь работу, тебе нужно очень быстро среагировать, податься на job-seeking permit и найти новую работу как можно скорее. Иначе тебя депортируют. К такой реальности нужно быть готовым.
Совет номер три: вы должны знать английский язык и быть готовыми быстро учить датский. В идеале датский лучше начать учить ещё до переезда, чтобы сдать экзамены вскоре после получения ВНЖ. Иначе его могут аннулировать.
* — имя собеседницы изменено по её просьбе
Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.