«Парни тебя как бы исключают из разговора за обедом». Обсуждаем с AI-исследовательницей карьеру, хайп, работу с мужчинами и разницу в зп
Дарья* работает в датской Raw Powers Labs и живёт в Копенгагене. Она Applied AI Researcher.
Дарья* работает в датской Raw Powers Labs и живёт в Копенгагене. Она Applied AI Researcher.
«Мне стало интересно — и вот я здесь»
— У меня достаточно стандартный путь. В 10 классе поступила в лицей БГУ, в физический класс. Потом поняла, что всё-таки программирование мне нравится сильнее, чем физика. И поступила в БГУ на факультет прикладной математики и информатики. Поскольку у меня был ещё и интерес к экономике, выбрала специальность «экономическая кибернетика». Чтобы распределиться, нашла свою первую компанию и попала в команду Research and Development, где была Deep Learning разработчиком. Закончив ФПМИ, решила продолжить обучение в магистратуре — и параллельно моя карьера двигалась по области AI, Deep Learning и так далее.
— Все силы уходили на учёбу?
— Ещё я активно занималась общественной жизнью, играла в КВН. Помните команду БГУ «Дети Тьюринга», которая выступала в Высшей лиге в 2020?
— Да. Наверное, это была последняя команда КВН, название которой я запомнил.
— Вот, в ней я играла.
— Ваша специальность, «экономическая кибернетика», напрямую не связана с ИИ. Как появился интерес именно к этой сфере?
— Весь ИИ — это машинное и глубокое обучение, с более высокой сложностью и вычислительной мощностью. При этом Deep learning и Machine learning основаны на классической математике. А ФПМИ даёт прекрасную математическую базу. По крайней мере, давал, когда я училась. Ты берёшь эту базу, а потом просто читаешь, как её применяют в машинном обучении.
Одним из источников моего интереса к ИИ была минская школа анализа данных от «Яндекса», «ШАД». Я сама когда-то туда поступала, и очень много моих знакомых там учились. После неё некоторые мои друзья работали в Яндексе, в команде беспилотников. И там тоже было очень много Machine learning, Deep learning и так далее. И было очень вдохновляюще, когда они на каких-то тусовках про это рассказывали. Ну и ты такая: «О, прикольно. Хочется тоже что-то такое поделать». А ещё я писала курсовую у преподавателя, который хотел попробовать алгоритмы машинного обучения в эконометрике.
И вот так всё сложилось. Мне стало интересно, и в результате я здесь.
«Мы работаем над AI-технологиями, которые позволят играм стать живее»
— Где сейчас работаете?
— В компании Raw Power Labs, мы занимаемся исследованиями в области ИИ и разрабатываем алгоритмы для игровой индустрии.
По факту это лаба, ей пока только два года, поэтому у нас мало продуктов. Зато уже есть много хорошего ресёрча, часть из которого мы сейчас превращаем в продукты. Один из продуктов, который у нас недавно вышел — Dynamic AI. Это платформа, которая позволяет тренировать маленькие модели, SLM (Small Language Module), которые можно ранать на девайсах.
Большая проблема гейм-индустрии — это то, что все диалоги захардхожены. Во многих играх нет возможности вставить LLM для генерации ответов, потому что запустить LLM на девайсе без доступа к интернету невозможно. А если у тебя игра не работает без интернета, не все будут в неё играть. И вот один из наших продуктов — это как раз платформа, которая позволяет геймдизайнерам обучать маленькие language-модели, которые потом можно задеплоить на почти любое устройство. И которые будут генерировать диалоги, пока ты играешь.
— То есть благодаря вам NPC перестанут быть такими NPC-шными?
— Да, именно этим мы занимаемся с разных сторон. Есть ещё многое, о чём я не могу рассказать. Но если в общих чертах — мы работаем над технологиями, которые позволят играм стать живее.
Я Applied AI Researcher. При этом я не ресёрчу фундаментальные технологии, основная моя задача в другом. Допустим, мы видим какую-то интересную технологию, вроде той же Small Language Models, которая может быть полезна в играх. Но мы понятия не имеем, как именно её можно использовать в играх.
И моя задача — понять, какую проблему индустрии мы можем решить с помощью этой технологии. Разработать Proof of Concept, после POC — разработать MVP. Придумать вместе с командой стратегию, как мы будем это продавать. В общем, из просто технологии сделать продукт, который будет иметь ценность для индустрии. Вот это моя основная работа.
— Вы геймер со стажем? Для такой работы вам нужна какая-то «наигранность»?
— Я вообще не играю в видеоигры. В отделе у нас сейчас 20 человек, и в игры играют человек 10. А может и меньше. Но у нас есть Experience Team — люди, которые разрабатывают игры и помогают нам понять, как наши технологии можно внедрить. Плюс есть экспертиза сестринских компаний, которые делают игры. Если какая-то технология попадает в наше поле зрения, мы с помощью коллег нащупываем, есть ли какая-то проблема в индустрии, которую эта технология может решить.
«Думаю, скоро мы откатимся назад. ИИ пишет CV, ИИ проверяет CV — абсурд»
— Вы начали работать в сфере ИИ ещё до того, как LLM-модели стали «подсиживать» айтишников. А что происходит сейчас — ИИ вытеснит людей?
— Именно разработчиков, думаю, нет. Это будет очень хороший tool. Правда. И он сделает работу разработчиков другой. Кода мы будем писать сильно меньше. Возможно, вообще не будем писать. Но в то, что ИИ-агенты полностью заменят разработчиков, я всё ещё не верю, — ни через два года, ни через 10 лет.
Для тех же QA работы, по ощущениям, останется сильно меньше. И самих тестировщиков в широком смысле, возможно, станет меньше. Может быть, их работа модифицируется во что-то более интересное. Например, их место займут промт-инженеры или вайб-кодеры. В Lovable [нейросеть для создания приложений и веб-сайтов без написания кода] их любят, они даже открыли вакансию вайб-кодера недавно.
Но для всего этого нужен очень высокий уровень доверия к ИИ. А его сейчас нет.
— Как оцениваете нынешнюю и будущую роль ИИ на рынке труда?
— Думаю, в ближайшем будущем мы откатимся назад. Лет через пять CV будут проверять уже на то, нет ли в них следа работы ИИ. Похоже, что очень скоро наступит момент, когда работу будут искать исключительно по референсам и звонкам. Ну, какая-то формальная сивишка, наверное, останется. Но точно не как сейчас, когда доходит до абсурда: ИИ пишет CV, ИИ проверяет CV — а где люди? ИИ только усложнил для работодателя поиск правильных людей.
— А ИИ мог бы стать работодателем или менеджером, который раздавал бы людям задачи? Это вообще реализуемо, на ваш взгляд?
— При нынешнем уровне развития технологии — это тоже бред.
Во-первых, команда должна доверять менеджеру, чтобы работа работалась. А кто сейчас доверится ИИ в плане менеджмента? Вряд ли есть такие люди, кроме связанных с ИИ бизнес-стейкхолдеров. Даже они на самом деле вряд ли ему доверяют, просто много об этом говорят, чтобы оставаться на хайпе и продавать свои ИИ-продукты.
Во-вторых, ну какую ответственность на себя возьмёт ИИ? Никакую.
«Был запрос на секс, но это не мой профиль». Айтишница хотела заработать на сайте, где AI-агенты платят людям. Вот что вышло
«Был запрос на секс, но это не мой профиль». Айтишница хотела заработать на сайте, где AI-агенты платят людям. Вот что вышло
Знаю, что в Дании есть несколько стартапов, которые что-то делают в этом направлении. Но скептично отношусь к этому. У ИИ нет собственного мнения, которое должно быть у менеджера. Потому что (не забываем) ИИ в нынешнем виде — это просто предикт слов. Люди попробуют дать ИИ какие-то управленческие функции, и, скорее всего, тоже откатятся в какой-то момент назад.
— Давайте подведём итог. Развитие ИИ чем-то угрожает человечеству? Или, напротив, принесёт прогресс, безусловный базовый доход и процветание?
— ИИ — мощный инструмент, который может помочь в решении некоторых задач. Например, изучение языков станет проще. А возможно даже и не понадобится. Вот здесь я вижу его положительную роль — люди начнут чуть лучше понимать друг друга.
Но я не считаю, что ИИ приведёт нас в идеальный мир. Как и не приведёт к какой-то катастрофе вроде тотальной безработицы или нищеты (и LLM нас не поработят, честно, — это просто алгоритм, в котором неоткуда взяться сознанию или рефлексии). Единственная катастрофа, к которой развитие ИИ может привести, — экологическая. Об этом все забывают, когда делают смешные видосики для инстаграма.
Разброс оценок разницы в потреблении энергии для одного запроса к LLM и запроса к поисковым системам в разных публикациях огромный — от «почти одинаково» до «в 60-90 раз». Создатели проекта Kanoppi, который способствует уменьшению углеродного следа сайтов, оценивают эту разницу примерно в 10 раз. Следует учесть, что много энергии уходит ещё и на обучение моделей ИИ (по некоторым оценкам, на это расходуется больше электричества, чем на сами запросы).
Безусловный доход — утопия? В Польше хотят раздавать по $400+, разбираем с экспертами такие эксперименты
Безусловный доход — утопия? В Польше хотят раздавать по $400+, разбираем с экспертами такие эксперименты
«Из больших компаний я бы, наверное, хотела поработать только на Яна Лекуна»
— У вас есть какие-то предпочтения среди LLM?
— «Для себя» люблю пользоваться маленькими моделями вроде Gemini 2.0 Flash — для чего-нибудь совсем простого вроде «найти рецепт». И я думаю о том, сколько всё-таки трачу энергии на такие запросы.
А для работы почти всегда пользуюсь Сlaude, потому что она просто лучшая. Если точнее, Claude Sonnet 4.5 либо Opus 4.6. Ведь я ресёрчер, мне надо читать очень много статей, изучать много новых технологий: нужны хорошие summary и качественный reasoning, нужен хороший вопрос-ответ. GPT, особенно последние, очень плохие в этом отношении.
— Вам хотелось бы поработать в каком-нибудь из крупных разработчиков LLM?
— Я никогда не работала в больших корпорациях. Мне кажется, они меня не очень любят, и я их не очень люблю. Там часто становишься винтиком. А я достаточно амбициозная и стремлюсь поработать над разными вещами, над Product Vision. Иногда мне интересно заниматься технической частью, но и в менеджмент уходить интересно.
В больших компаниях всегда очень много корпоративных игр. Если ты работаешь там на позиции разработчика — ты просто делаешь таску, у тебя нету вижна. Я слышала много историй от ребят из Google о том, что вот ты делаешь таску и вообще не понимаешь, зачем она нужна, какой в ней вообще смысл. Ты что-то сделал, оно тесты прошло, ну и класс. А я не хочу так работать.
Из больших компаний я бы, наверное, хотела поработать только на Яна Лекуна. Это отец машинного обучения, мои взгляды на ИИ похожи на его, что и логично — я училась на его книжках. Он работал директором ресёрча в «Мете» до ноября прошлого года, а в декабре запустил свой крупный стартап. Конечно, ты туда не попадёшь, просто отправив резюме, это так не работает. Но если он вдруг начнёт нанимать ресёрчеров в эту свою команду, то я бы очень хотела в неё попасть. Потому что это будет как OpenAI на ранней стадии. Это очень круто.
— А чем бы вы хотели заниматься у Яна Лекуна?
— Я бы это рассматривала скорее как работу с конкретным человеком. Было бы очень интересно посмотреть на то, как он мыслит, откуда берётся его вера в технологии.
Он сейчас очень много говорит про модели, которые хорошо имитируют физику. Дело в том, что полностью вычислить все параметры для таких задач невозможно, потому что вычисления будут продолжаться миллионы лет. Но эти модели-имитаторы всё равно классно работают. На это было бы очень интересно посмотреть.
«Мне их очень жалко»: что сейчас делать студентам и джунам?
— Ещё недавно вы были студенткой и джуном — но с тех пор уже многое изменилось. Что делать сегодняшним студентам и джунам, как думаете?
— Очень их жалко.
Мне кажется, сегодня важно найти что-то, что отличает вас от рынка, — быть просто разработчиком после вуза недостаточно. Во-первых, стоит понять, почему вы идёте в ИT и чем хотите там заниматься. История про «я иду в ИT зарабатывать деньги» больше не работает. Но как только ты поймёшь, чего ты хочешь, — какая бы LLM-ка ни случилась, тобой всё равно будет хоть что-то двигать.Поэтому я посоветовала бы пробовать разные технологии и делать сайд-проекты. Именно они будут очень сильно отличать вас на интервью и в CV. Это очень важно.
Я много собеседовала. И если на собеседование приходит джун, который знает, чего он хочет, и у него ещё есть какой-то сайд-проект, ты просто сразу думаешь: «Да это не джун. Это очень крутой разработчик». И берёшь его с удовольствием.
В общем, делайте сайд-проекты, исследуйте новые технологии и поймите, чем именно и почему хотите заниматься.
— Может, ещё нужно уделять особое внимание построению какого-то нетворкинга? Больше знакомиться, общаться?
— Да, конечно. В Европе всё именно так и работает. Я считаю, что, в отличие от Беларуси, в Европе вся ИТ-сфера построена на подобных связях. Здесь сильно развиты воркшопы, конференции, бизнес через знакомства.
Смотрите, я, например, из компании в компанию перетягивала с собой одних и тех же ребят. И не потому, что это мои друзья, хотя к этому времени многие из них такими уже стали. Вот сейчас у нас открылись вакансии в Копенгагене, и первые, кому я их скинула — бывшие коллеги. Потому что я знаю этих людей, знаю, что они хорошо работают.
Зачем в такой ситуации знакомиться с кем-то новым? Конечно, ты берёшь того, кому доверяешь.
Кумовство в Беларуси, как я его понимаю — это когда тебя берут просто за то, что ты чей-то брат, сват. Но если ты брат и при этом хорошо работаешь — ноль вопросов. И здесь, в Европе, ты просто будешь первым на рассмотрении.
«На первой работе в Дании сложные технические таски мне отдавали реже, чем парням»
— Как вы оказались в Копенгагене?
— Я переезжала в Данию «по визе парня», он тоже беларус, айтишник. Здесь есть такое понятие, как партнёры, то есть вам не нужно быть расписанными, чтобы получить такое основание для въезда. Ну, а сейчас он уже мой муж.
Работу на польскую компанию привезла с собой, но быстро поняла, что в Дании такая удалённая работа на иностранный бизнес — это абсолютно не выгодно по налогам, и социальной жизни никакой. Поэтому нашла работу тут.
— Данию и её скандинавских соседей представляют как страны победившего гендерного равенства. Заметили такое?
— В повседневной жизни это на самом деле так. Первое, что меня очень сильно удивляло в Дании — чаще вижу мужчин с колясками, чем женщин. Здесь декретный отпуск обязательно делится между родителями, мужчины и женщины действительно участвуют во всех этих семейных делах на равных. Ещё почти всегда в семье работают оба.
— А на работе не так?
— У меня сложилось впечатление, что у женщин в Дании оплата труда всё же меньше. Выходит прямо как у моей бабушки, которая считает, что мужчина должен зарабатывать условные 7000, женщина 3000, и никак по-другому. Просто у неё не складывается в голове, что может быть 50 на 50.
К сожалению, я не видела цифр женских и мужских зарплат, чтобы проверить, правда это или неправда. Но из того, что знаю про жён своих коллег, — их работа оценивается ниже, чем работа их мужей.
— А давайте попробуем сравнить на вашем примере.
— У нас с мужем абсолютно одинаковый стаж и опыт. И всегда, вплоть до этого года, и в Беларуси, и в Дании моя зарплата была меньше. А вот сейчас у меня чуть-чуть выше.
На самом деле, из моего опыта, в Беларуси как раз всё в порядке с гендерным равенством в ИТ — лучше, чем в Дании.
— Вам доводилось сталкиваться в Дании с какой-нибудь формой дискриминации?
«Ты беларуска. Это проблема». Айтишница в Дании прошла через трэш на работе из-за паспорта
«Ты беларуска. Это проблема». Айтишница в Дании прошла через трэш на работе из-за паспорта
— Я никогда не встречалась с дискриминацией по расовому или национальному признаку. Но встречалась с гендерной.
Когда я пришла на свою первую работу в Дании (это было до Raw Powers Lab), мне было 25 лет. И там мне прямым текстом сказали: «Ты молодая девушка, мы боимся, что ты выгоришь. Мы о тебе заботимся, поэтому ты не получаешь серьёзных тасок». На мой взгляд, это была дискриминация. Я пару месяцев стремилась к тому, чтобы ко мне начали относиться серьёзней. Но сложные технические таски мне всё равно отдавали реже, чем парням.
Ещё такой момент. В Дании наниматель обязан кормить сотрудников ланчем. И где-нибудь в 11.30 — 12.00 вы садитесь и кушаете. Понятно, что всё это в компании, где все между собой общаются. И вот здесь тоже часто чувствуется дискриминация. Когда парни-разработчики начинают разговаривать, например, про Linux, про Docker-контейнеры. И они тебя как бы исключают из разговора. То есть даже не смотрят на тебя, когда разговаривают.
Это даже усилилось, когда я перешла в геймдев-компанию. Потому что геймдев — это самая male dominator сфера. В нашей конкретной компании из 22 человек всего четыре девушки. И вот ты сидишь за обедом, мужчины начинают обсуждать что-то, связанное с системами. И они даже не понимают, что ты тоже можешь понимать то, о чём они разговаривают.
Или другой пример. У нас был офсайт, на котором играли в покер. Ни мне, ни другим девушкам даже не предложили сыграть. Когда я сказала, что тоже буду играть, они, конечно, меня приняли. Но их реакция подразумевала, что видеть девушку, играющую в покер, — это странно.
В общем, такая штука в головах есть, особенно у людей постарше. Коллега на работе мне рассказывал, например, что его отец-датчанин в банке никогда не подойдёт к девушке-кассиру. Он просто не считает её достаточно образованной, чтобы она занималась его деньгами.
— А когда вы учились в БГУ, не чувствовали, что вас не воспринимают всерьёз именно потому, что вы девушка?
— Нет, никогда. Был, правда, у нас один преподаватель, о котором мы любим вспоминать. Ему было лет под 90, и вот он любил сказать что-то вроде «а что вы, девушки, вообще делаете на математическом факультете?»
— В вашей компании нет каких-то гендерных квот, судя по соотношению 18/4?
— Я не знаю. Судя по всему, нет. Мне кажется, они стараются нанимать девушек, но просто как-то так сложилось, что в гейм-индустрии их мало.
И ещё мне кажется, что в Европе неправильно решают эту проблему. Мы разговаривали об этом на работе. Они говорят: «Нам приходит 20 резюме — пять девушек, 15 парней. И что мы делаем? Мы берём три девушки, три парня». Но это же дискриминация по отношению к парням! Я говорю: «Ребята, когда ко мне приходит резюме, я вообще не должна знать, парень это или девушка. Чтобы не было никакого, даже минимального уклона в любую сторону». Вот это я считаю правильным подходом.
Кстати, с таким подходом совсем не обязательно вы наймёте в основном парней. Слышала историю, как в Великобритании одна компания набирала людей на стажировку. Сделали абсолютно обезличенный набор — и на стажировку попали одни девушки. Это честный подход.
Я очень плохо отношусь к квотам. Я считаю, что это обесценивает девушек. Помещает их в ситуацию «вас взяли на работу, потому что вы девушка». А не пошли бы они лесом с таким отношением.
«Здесь намного проще стать своим эмигрантом, чем своим датчанином»
— Через три года жизни в Дании вы начинаете чувствовать, что потихоньку превращаетесь в датчанку, в «свою» для местных?
— Мне кажется, что здесь невозможно стать своим. Да, я перенимаю какие-то их привычки, учусь у них чему-то классному.
Копенгаген — это очень мультинациональный город.Здесь намного проще стать «своим эмигрантом», чем «своим датчанином». Мне не кажется, что я когда-нибудь стану датчанкой. Я беларуска, которая живёт в Дании. И даже когда у меня будет датский паспорт, это вряд ли изменится.
— Что в Дании больше всего нравится?
— Доверие. Люди доверяют государству, а государство доверяет людям. И это работает везде.
Расскажу историю. На границе со Швецией в последний год стали проверять документы, и коллега-датчанин попал на такую проверку. Он показывает шведским полицейским фотографию паспорта, и они говорят: «Это не подойдёт, вам нужно возвращаться в Данию». И он был прямо вне себя от ярости: в его понимании фотография паспорта — это то же самое, что сам документ, в Дании именно так и считается.
Моя мама спрашивала, как во время росписи в Дании мы с парнем доказали, что не были женатыми на ком-то в Беларуси. А мы просто сказали — и нам поверили. И здесь очень многое так работает. Например, с налогами (но если всё же проверят, и что-то не сойдётся — штраф будет просто огромным).
— Чего вам в Дании не хватает из белорусской жизни?
— Беларусской женскости, или женственности. Смотрите. В Дании очень красивые мужчины. И всё в стране сделано для культуры мужской красоты. Очень много магазинов классной мужской одежды, барбершопов. Быть красивым мужчиной в Дании очень легко (то же самое в Беларуси работает для женщин!). А вот у женщин проблемы и с косметологией, и с красивыми платьями. При этом тут очень красивые девушки — но они как будто не видят для себя смысла во всей этой женскости.
«Если захотите соврать — врите уверенно»: что нужно знать, если присматриваетесь к Дании
— Айтишнику нужно быть готовым к тому, что здесь никого особо не интересуют технические знания. Зато сильно интересует, какой ты человек, какая у тебя цель в жизни. Интервью здесь проходят как разговоры. Даже когда тебя просят выполнить какие-то технические задания, их больше интересует ход твоих мыслей. На онлайн-собеседовании никто не будет тебя экзаменовать, все уже прекрасно понимают, что это бесполезно. Нагуглить правильный метод ты всегда сможешь. Это очень большое различие с беларусскими интервью.
Поэтому я советую людям перед интервью с датской компанией реально посмотреть на её Value, её ценности. Все этим обычно пренебрегают, никто их вообще не смотрит, даже не залазит на сайт. Посмотрите и попробуйте понять, подходят ли они лично вам, или нет. И даже если вы захотите соврать — врите уверенно: «Да, подходит». Потому что датский работодатель обращает на это внимание. Ну прямо очень сильно.
Второй совет — не пытайтесь здесь мудрить с налогами, как делают многие люди из нашего региона. Если вы не готовы платить такие большие налоги, как в Дании, просто не стоит сюда ехать.
Третий совет: если вдруг у вас на руках уже есть офер, но вас сдерживают страхи, — стоит попробовать. Впрочем, это не только про Данию.
* — имя собеседницы изменено по её просьбе
«Нашёл работу — а она в Швеции». Продюсер Paradox рассказывает о зп местных айтишников, стрельбе в Стокгольме и лёгком паспорте
«Нашёл работу — а она в Швеции». Продюсер Paradox рассказывает о зп местных айтишников, стрельбе в Стокгольме и лёгком паспорте
Москва — Вильнюс — Барселона — Новая Зеландия. Как QA нашёл себя на краю света
Москва — Вильнюс — Барселона — Новая Зеландия. Как QA нашёл себя на краю света
«Глоток свежего воздуха». Программист уехал из Польши в Люксембург — как живётся в самом богатом государстве ЕС
«Глоток свежего воздуха». Программист уехал из Польши в Люксембург — как живётся в самом богатом государстве ЕС
Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.